В рубрике «Гатчинская старина» публикуем сегодня документ из коллекции Владимира Ивановича Николаева - воспоминания Федора Грошикова, персонального пенсионера, 1894 года...

В рубрике «Гатчинская старина» публикуем сегодня документ из коллекции Владимира Ивановича Николаева - воспоминания Федора Грошикова, персонального пенсионера, 1894 года рождения, старейшего жителя Гатчины, до революции, будучи учеником реального училища, публиковавшего заметки в Петроградскую газету "Биржевые ведомости".
Федор Грошиков
О, поле, поле!
(из давнего прошлого города Гатчины).

Если с платформы Балтийского вокзала города Гатчины посмотреть в сторону Юга, то перед вами откроется огромное поле, ограниченное с одной стороны железнодорожной линией Балтийской дороги от Гатчины до Мариенбурга. А точнее до бывшей Егерьской слободы; с другой, левой стороны поля, тянется поселок Колпаны с Финской кирхой в центре и с оживленным шоссе, ведущем в Рождествено, Лугу и Псков; с третьей стороны поле замыкает небольшая речонка Колпанка, за которой когда-то располагались дворцовые заповедники: фазанники, зайчатник в девственных чащах мелколесья; наконец, четвертая сторона поля упиралась в проволочный забор, когда-то отделявший территорию Егерьской слободы от города Гатчины.
Поле это с давних пор называлось «Военным полем», ибо оно безраздельно принадлежало лейб-гвардии Кирасирскому полку, августейшими шефами которого состояли всегда вдовствующие царицы покойных государей Российской империи, обитавшие в Гатчинском дворце.
В летнее время с рассвета на поле раздавались звонкие сигналы трубачей-горнистов, заменяющие устные команды офицеров. По этим условным мелодиям трубы горниста производились учебные перестроения кавалерийских эскадронов, скачущих по всей территории поля. От тысячи лошадиных копыт над полем стояло густое облако пыли и раздавался глухой топот попираемой всадниками земли без малейших признаков травы… Молодых всадников долго и методично (в течение 4 лет) обучали на Военном поле жестокому ремеслу: убивать людей!
Всадник-кирасир должен был залихватски владеть длинной и острой пикой, чтобы в конном бою с врагом колоть насквозь или подхватывать на пику живого человека. На своем поле кирасиры упорно учились на полном скаку подкидывать вверх тряпичное чучело, набитое сеном.
Старательнее всего всадников учили безупречному владению саблей, отточенной как бритва. Этой саблей, выхваченной из ножен, кирасир должен был научиться одним взмахом «срубить» голову с плеч вражеского пехотинца или кавалериста. Для этого на поле расставлялись чучела из вязкой глины, имевшие сходство с торсом и головой человека. От ловкого взмаха саблей наотмашь глиняная голова должна была отлетать от торса на несколько шагов.
Было много и других упражнений, ведущих к боевой и строевой ловкости кавалериста-кирасира…
Так было на Военном поле до 1910 года, когда его территорией завладели первые российские авиаторы, чьи ненадежные летательные машины, поначалу только бегавшие по полю, затем научились делать робкие и короткие налеты на небольшую высоту. Это были аэропланы «Руазен», «Фарман», «Блерио», привозимые из-за границы. Тогда-то стали именовать бывшее Военное поле Гатчинским военным аэродромом.
На восточной стороне поля появились дощатые или просто полотняные сараи (ангары) для стоянок летательных аппаратов…
Немало человеческих жертв взяло это поле от первых героев отечественной авиации. Большой помехой для первых робких полетов была небольшая круглая рощица, возвышавшаяся на самой середине поля. Многочисленные просьбы авиационного начальства уничтожить эту рощицу встречали почему-то решительное возражение тогдашней хозяйки Гатчины -Императрицы Марии Федоровны (жены Александра III). Только после свержения самодержавия, весной 1917 года, эта пресловутая рощица была срыта, открыв значительно больший простор для полетов.
Мне вспоминаются еще некоторые эпизоды, связанные с Военным полем (до передачи его авиационному командованию).
Ежегодно летом на поле проводилась Лотерея – аллегри*. Назначением этой лотереи был сбор средств на органы призрения стариков и детей, покровительствуемых вдовствующей императрицей. Она же для данной лотереи «жертвовала» одну или две больших ценных вазы производства Императорского фарфорового завода.
Но главной приманкой на этой выигрышной лотерее (цена билета которой была 10 копеек), являлись два главных выигрыша: это лошадь в полной упряжке с бричкой и живая молочная корова. Было много и других вещевых выигрышей – от фарфоровой кружки до гармонии и балалайки. В день этой лотереи работали на поле многочисленные торговые ларьки и давались представления на специально сооруженной сцене.
Мой папаша, как и все гатчинцы, брал «на счастье» по три билетика на каждого члена нашей семьи (нас – детей у отца было 7 душ), и за все годы только один раз выиграл одну из дарственных царских ваз. Не зная истинной ценности фарфоровой вазы, отец с легкостью отдал ее за 5 рублей какому-то незнакомцу.
Кстати сказать – на эту ежегодную лотерею-гулянье приезжало много гостей из Петербурга и из ближайших к Гатчине местечек…
Мне лично довелось видеть счастливца, уезжавшего с поля на выигранной лошади с бричкой, а также женщину, уводившую домой живой выигрыш – молочную корову!
Еще об одном публичном ежегодном зрелище на знаменитом Военном поле хочу я рассказать. Это происходило также только до появления на поле первых русских авиаторов.
В один из погожих осенних дней на поле неподалеку от Егерьской слободы демонстрировалась т.н. «травля диких зверей» (зайцев, лисиц и волков) с целью тренировки охотничьих егерьских собак. На это зрелище вход был общедоступным.
Из клеток поочередно выпускали по одному: сначала зайцев, потом лисиц и, в заключение, одного или двух матерых волков.
Им вдогонку выпускались небольшие своры собак различных пород, которые в конце концов, после преодоления всяческих уверток и хитростей, рвали уставшего зверя на части или полуживым приносили их в зубах своим хозяевам - егерям. Зрелище это, хотя и кровожадное по своей сути, было очень зрелищным и собирало немало любопытствующих зрителей. Особенно жестокой была конечно схватка собак - меделянов с волком. От волчьих клыков жестоко страдали порой сами собаки. Нередко на помощь собакам на площади подскакивал к месту схватки егерь и ударом кинжал приканчивал нападающего зверя.
На показательном зрелище «травли» всегда присутствовал «сиятельный хозяин» Императорской Егерьской слободы – князь Голицын.
В первые годы зарождения авиации на бывшем Военном поле посторонним лицам было беспрепятственно бывать на поле, возле самых аэропланов, и наблюдать картины первых полетов и первых катастроф с летчиками.
Я сам, будучи еще учеником Реального училища и живя неподалеку от аэродрома, сделался частым созерцателем полетов на аэропланах. Об особо памятных событиях, случавшихся на аэродроме, я писал небольшие заметки, печатавшиеся в столичной газете «Биржевые ведомости». Но еще более частым посетителем Гатчинского аэродрома был писатель А.И. Куприн, с которым у меня вскоре возникло творческое содружество.
В память такового у меня хранится фотография А. Куприна с такой надписью «Ф.В. Грошикову с дружбой. А.Куприн и…Сапсан» (Сапсан – это любимая собака Куприна, запечатленная на снимке вместе с хозяином)…
С лета 1912 года вход на поле аэродрома для посторонних людей был уже запрещенным, но меня это не касалось, ибо у меня имелся корреспондентский билет от редакции «Биржевых ведомостей».

* Лотерея-аллегри — это лотерея с результатом, который становится известным сразу после приобретения лотерейного билета. Название произошло от шутливой надписи на проигрышных билетах: allegri (от итал. «будьте веселы», т. е. «не огорчайтесь»).